Делать то, что доставляет удовольствие, - значит быть свободным.
Жестокие намерения

Название: Cruel Intentions
Автор: FayC
Переводчик: Indrik
Бета: cattom
Рейтинг: NC-17
Жанр: романс, драма
Фандом: Viewfinder
Пейринг: Михаил х Фейлон
Дисклеймер: Все персонажи принадлежат Аяно Ямане
Статус: в процессе
Оригинал: kajornwan.livejournal.com/
Разрешение на перевод: получено

Глава 9
Когда Михаил ушел, в комнате повисла невыносимая тишина. Он так и не сказал ничего напоследок. Просто ушел. Ни гневных слов, ни даже слов прощанья. Фейлон прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

Вот так себя и чувствуют, прежде чем взять и разреветься?

Он не плакал так давно, что уже забыл это ощущение. С той самой ночи семь лет назад. Иногда ему, как сейчас, очень хотелось уметь плакать – горько, навзрыд, как бывало с ним только в детстве. И все же слез не было. Наверное, когда люди плачут над чем-то, они обретают способность бороться с этим, и новых слез не будет пролито до тех пор, пока не будет нанесена еще более глубокая рана. С той дождливой ночи такую же по силе боль ему не могло причинить уже ничто. Его участь – продолжать жить, храня всю скопившуюся в сердце боль. Он уже давно понял это. И по этому пути он должен идти в одиночестве.

Фейлон знал, почему не может убить Асами. Глубоко внутри он понимал, что винить Асами во всем нельзя. Он сам нес ответственность за все произошедшее. Это он семь лет назад предпочел сбежать из Бейше. Это он решил довериться Асами. И вчерашнее решение слетать в Японию тоже принадлежало ему. Вообще все было ошибкой с самого момента его рождения. ОН был ошибкой. В мире не было место для незаконорожденного сына шлюхи. С чего бы Асами было тогда переживать из-за того, что он использует его для своих целей? С чего бы Михаилу оставаться с ним и терпеть всю ту боль, что Фейлон принес с собой? Лучше было дать ему уйти. Пусть самому Фейлону будет безумно тяжело, но, по крайней мере, так будет справедливее.


***

Йо вошел в пентхауз через двадцать минут после того, как Фейлон позвонил ему, приказав привезти чистую одежду и забрать его отсюда. Войдя, он огляделся в поисках своего господина.

- Фейлон-сама?

Ни звука в ответ, словно в апартаментах не было никого живого. Подойдя к стойке бара, он заметил на ней недопитый кофе, еще теплый. Кто-то был здесь совсем недавно, и, возможно, все еще находится где-то здесь.

Он шагнул к балкону, но тут заметил что наступил на что-то. Рубашка. Белая рубашка, которая накануне была на Фейлоне. Сердце резануло болью, когда он поднял ее с пола и увидел, что она порвана в клочья. То, что происходило здесь нынешней ночью, было очевидно. Фейлон был здесь с этим русским. Рука Йо сжалась на тонкой ткани при мысли о том, как чьи-то руки прикасались к этому телу, чей-то рот целовал эти губы. Будучи ближайшим телохранителем Фейлона, Йо всегда точно знал, где и когда эти двое были вместе. Это была его работа – знать. Но просто знать было одно, а держать в руках видимые доказательства их близости – было во сто крат больнее.

Он вновь поднял взгляд и через раздвижную стеклянную дверь увидел стройную фигуру у бассейна, в то же мгновение узнав в ней своего хозяина. Даже если бы не длинные, блестящие волосы, он бы легко узнал Фейлона с одного взгляда, находись тот за целую милю от него. Но сегодня в его облике что-то было не так. Чего-то не хватало. Чего?

Йо, как можно более бесшумно, вышел на балкон, страшась нарушить тишину. Но, наверное, какой-то звук все-таки выдал его, потому что Фейлон медленно повернулся и посмотрел в его сторону.

Увидев прекрасное лицо своего господина, Йо был ошеломлен. В его глазах больше не было света. Присутствие Фейлона больше не вызывало обычного ощущения, требующего внимания и абсолютной покорности. Он выглядел настолько опустошенным, словно его тело, истончаясь прямо на глазах, постепенно растворялось в воздухе. Не успев осознать, что делает, Йо взял его за руку.

Фейлон медленно опустил голову и посмотрел на его ладонь на своем предплечье.

- Йо? – спросил он шепотом, в котором было слышно скорее удивление, чем неодобрение.

Поняв, что он машинально сделал, Йо быстро отдернул руку и извинился:

- Прошу прощения, Фейлон-сама. Мне вдруг показалось, что Вы сейчас упадете.

Неловкое молчание, повисшее между ними, заставило его сменить тему. – Тао дал мне чонгсам, чтобы я принес его Вам. А также у Вас встреча в Бейше в два часа.

Фейлон молча кивнул, взял чонгсам и ушел в ванную. Йо молча ждал в спальне, пока его хозяин принимал душ. Обычно он очень болезненно реагировал на звук льющейся воды, зная, что по ту сторону двери его хозяин стоит обнаженным. Но сейчас его гораздо больше заботило то, что он заметил на балконе. Он был рядом с Фейлоном семь лет, но до сих пор ни разу не видел у него такого лица. Случилось что-то по-настоящему плохое.

Звук бегущей воды стих, и вскоре дверь ванной открылась. Фейлон вышел, одетый в незастегнутый чонгсам, накинув на плечи полотенце, чтобы мокрые волосы не испортили ткань. Йо отвел глаза от обнаженной кожи, видной в распахнутом вырезе, и перевел дыхание, изо всех сил стараясь не дать себе сделать ту непростительную вещь, которой отчаянно желал – желал так долго, что порой ему казалось, что ради ее исполнения стоит и умереть.

- Поможешь мне с волосами? – прозвучал бархатистый голос. Фейлон уселся на кушетку, прислонившись спиной к подушке и дожидаясь, когда к нему подойдет Йо.

Он закрыл глаза, чувствуя, как руки телохранителя прикасаются к его волосам. Он знал, что не стоило просить об этом Йо, но на встрече необходимо выглядеть достойно. Он сам дал четкую инструкцию, чтобы Тао сюда не приезжал. Он не готов встретиться с ним. Мальчик в одно мгновение увидит его насквозь и начнет тревожиться. А он, в том состоянии, в каком есть сейчас, – со всеми этими синяками на теле и болью в душе – не сможет сделать вид, что все в порядке, и должным образом успокоить мальчика. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя и предстать перед излишне проницательным взглядом Тао.

Йо аккуратно просушил полотенцем длинные волосы и начал медленно расчесывать их, наслаждаясь видом точеного лица всего лишь в паре дюймов от своих пальцев. Он не мог удержаться от якобы случайных прикосновений к нежной коже. Фейлон был так близко, его глаза были закрыты – и Йо требовалось невероятное усилие, чтобы не наклониться и не поцеловать приоткрытые губы.

Шелковистые пряди выскользнули из его рук, когда Фейлон встал с кушетки и начал застегивать чонгсам. Пуговицы шли по краю, и до некоторых, тех, что были сбоку на талии, ему было сложно дотянуться. После нескольких безуспешных попыток Йо счел уместным вмешаться.

- Позвольте, я? – спросил он разрешения, прежде чем осмелился протянуть руку к пуговицам.

После секундного колебания Фейлон поднял руку, чтобы Йо мог до них добраться, и положил ладонь на плечо своего телохранителя. Сердце Йо громко забилось, когда он наклонился ближе и почувствовал неповторимый аромат стоявшего перед ним человека. Проводя ладонью по талии своего хозяина, соединяя края одежды и расправляя морщинки на ткани, он чувствовал мышцы под шелком, теплое дыхание Фейлона на его шее вызывало у него дрожь. Грудь Фейлона, вздымающаяся и опадающая в такт дыханию, заставляла его сходить с ума от желания распластать это прекрасное тело на кушетке и исполнить свое желание прямо здесь и сейчас.

Поймав себя на этой мысли, Йо быстро закончил застегивать пуговицы и отступил в сторону. Зря он подошел к Фейлону так близко, прекрасно зная, насколько ему хочется прикасаться к нему, и не менее прекрасно зная, что ему это запрещено. Почему он сам всегда настаивал на этой пытке?

- Спасибо, – буднично произнес Фейлон. Его лицо было все таким же. Пустым.

Йо грустно улыбнулся про себя. Было безумием ожидать, что Фейлон когда-нибудь сможет почувствовать то же, что чувствует он. Раньше был только один человек в мире, который был способен заставить это ледяное сердце биться от желания. Теперь их двое. Но сам он не был и вторым. Это был Михаил Арбатов. Каким-то чудом тому удалось найти путь к сердцу Фейлона. Кто, не считая Тао, не понимал это лучше, чем сам Йо? Каждый раз он был рядом и видел улыбку, появляющуюся на лице его господина, когда у него звонил мобильный, – ту самую улыбку, что прежде предназначалась только Тао. Йо подумал, а знает ли Михаил, что ему достаточно просто войти в комнату, чтобы у хозяина прояснилось лицо. Невзирая на все холодные, жестокие слова, которые Фейлон не раз бросал Арбатову, когда тот был рядом, он действительно любил Михаила. Сильно. Нужно было всегда находиться близко к Фейлону, чтобы замечать подобные маленькие детали. Как бы сильно Йо ни ревновал к Арбатову, он был вынужден признать, что никогда раньше не видел Фейлона находящимся настолько в мире с самим собой.

Но что же произошло всего за одну ночь, что настолько изменило его? Йо уже знал, что случилось в Токио. Он был там. Сложить два и два труда не составляло. Боль в глазах Фейлона, синяки на его шее и запястьях, то, как он сжимал кулаки, стараясь не показать, что ходьба причиняет ему боль, вели к единственному заключению, слишком болезненному, чтобы облечь его даже мысленно в словесную форму. Поездка в Токио превратила Фейлона в совсем другого человека. Но все же, несмотря на куклоподобную холодность на его лице и исходившую от него безжизненность, в его глазах горела ярость, и когда он садился на самолет обратно в Гонконг, ощущение его присутствия еще не исчезло.

А теперь он, казалось, полностью утратил свою обычную властную ауру. Было больно видеть его таким. Фейлон был из тех, кто способен остановить уличное движение одним взглядом из-под ресниц. Ему достаточно было лишь войти в помещение, чтобы его заметили сразу все. Не только красивое лицо привлекало к нему столько внимания – во всем его облике была некая величавость, покоряющая людей. И теперь все это исчезло. Теперь он выглядел так, словно сам хочет исчезнуть.

С учетом обстоятельств, любой на его месте немедленно пришел бы к выводу, что русский что-то сделал Фейлону. Но, как бы сильно он ни ненавидел Михаила, насколько бы тот ни был известен своей жестокостью, в глубине души Йо знал, что любовь Михаила к Фею неподдельна. Он не мог представить, что русский смог причинить боль любимому человеку.

Выходя из пентхауза, Фейлон на мгновение задержался и напоследок окинул его взглядом. Скорее всего, он здесь последний раз. Он глубоко вдохнул, вбирая в легкие знакомый запах, еще державшийся в пустой комнате.

Запах лосьона после бритья, ощущавшийся на его коже в течение многих часов…

Легкий привкус водки, остававшийся на губах после поцелуев…

Густой аромат кофе, который он пьет каждое утро…

Все то, что он успел полюбить… и вряд ли когда почувствует вновь.


***

Михаил открыл дверь в свой кабинет и застыл на пороге, узнав человека, сидевшего за его столом и курившего сигару. Его сигару.

- Выглядишь дерьмово.

Михаил раздраженно вздохнул.

- Алексей, какого черта ты здесь делаешь?

- Да просто мимоходом заскочил из Москвы в Макао, чтобы заглянуть к старшему братцу и сказать ему привет. Я скажу тебе, какого черта я здесь делаю, Миша. Я здесь, чтобы притащить твою задницу в Москву, а заодно посмотреть на мой новый кабинет.

Будучи всего на два года младше, Алексей никогда не был особо вежлив со своим старшим братом. Их растили вместе, как равных во всем, вот только Михаил всегда обладал большей ответственностью, а Алексей всегда делал то, что ему вздумается.

Михаил потер лоб и еще раз вздохнул.

«Как же все это не вовремя».

- Алексей, – он заговорил медленно, но с той твердостью, что мгновенно стерла ухмылку с лица его брата, – Убирайся. Из-за. Моего. Стола. Не вынуждай меня доставать пистолет.

Редко кому приходилось видеть Михаила Арбатова в таком состоянии, но даже Алексею было известно, что при этом лучше его не доставать. Он встал из-за стола и заговорил более серьезным тоном:

- Ты уезжаешь домой или как?

Секунду помедлив, Михаил чуть заметно кивнул.

- Я улетаю сегодня вечером.

Алексей подошел ближе и остановился перед старшим братом.

- Ты ведь знаешь, с чем все это связано?

Михаил ответил ему взглядом глаза в глаза. Они были одного роста, но Алексей был немного тоньше в кости.

- Я знаю, с чем это связано. И это все еще МОЙ кабинет.

Зеленые глаза расширились от удивления. Ничего странного. Он сам себе удивлялся, что даже сейчас все еще думает о том, чтобы остаться в Макао.

- Ты не хочешь ехать, да ведь? – серьезно спросил Алексей. Он не понимал, почему Михаил не хватается за возможность взять все дела семьи в свои руки.

- Не твое дело. Иди, собирайся. Мы улетаем вечером, – Михаил отодвинул его плечом и быстро вышел из кабинета. Он был не в настроении общаться с кем бы то ни было, а уж тем более с изрядно его нервирующим братцем.

Алексей запустил руку в свои довольно длинные, вьющиеся кудрями каштановые волосы. Почему Миша так не хочет уезжать, ведь он знает, что дома его ждет все семейное состояние? Он вспомнил слова Бориса о любовном романе Михаила. До сих пор он сомневался, что его чересчур взрослый, неизменно ответственный брат способен безнадежно влюбиться – и при том настолько сильно, что готов отказаться от наследования, лишь бы остаться здесь. Ему стало любопытно. Что такого особенного в боссе Бейше, от чего Михаил потерял голову?


6 вечера.

Михаил вошел в свой личный лайнер и раздраженно огляделся.

- Где, черт возьми, Алексей?

Пришедший его проводить Борис устало ответил:

- Он сказал, что только что приехал, так что проведет здесь несколько дней, прежде чем улететь. Он успеет к приему.

- Как это на него похоже, – Арбатов вздохнул и сел. Он уже не был способен ни о чем беспокоиться. Алексей может делать, что ему угодно. Даже, наверное, лучше, что они не летят на одном самолете. Ему нужно было сейчас побыть одному. Нужно было время, чтобы все обдумать.

Выражение на лице Михаила заставило Бориса встревожиться. Он был очень бледен, словно не спал несколько дней подряд. И необычно молчалив. С того времени, как он вернулся этим утром, он говорил только по необходимости и короткими фразами. Синие глаза почти все время смотрели в пустоту, как будто все его мысли витали где-то в другом месте.

- Миша, – Борис всегда ласково называл его этим уменьшительным именем, когда тот был расстроен, – с тобой все хорошо?

Едва заметная улыбка промелькнула на мертвенно-бледном лице, – Я в порядке, Борис. Иди.

В порядке? На самом деле он совершенно не в порядке. Его сердце было вырвано из груди, и он потерял его… где-то там, в Гонконге.

Борис с облегчением проводил взглядом поднявшийся в воздух самолет. Будет лучше, если Михаил не вернется в Макао. Отношения с боссом Бейше были только помехой. Семье Арбатовых нужен сильный лидер, а Алексей не способен взвалить на себя такую ношу. Только Михаил Арбатов сможет управлять семьей, и Борис не даст никому встать на его пути.


***

Красный Ламборджини Михаила остановился у входа в отель. Алексей вышел из машины, кинул ключи служащему и вошел внутрь, следом за ним шел Борис.

Роскошный вестибюль был сегодня тих и наполовину пуст. Алексей сел за столик и заказал себе мартини. Через пятнадцать минут его терпение начало истощаться.

- Ты совершенно точно уверен, что он здесь будет? – раздраженно спросил он. Он надавил на Бориса, чтобы тот устроил ему встречу с лидером Бейше, но, похоже, Лю Фейлон на данный момент не был заинтересован ни в каких встречах, за исключением абсолютно необходимых, и отменил почти все, назначенные ранее. Прошло уже три дня после отъезда Михаила, и у Алексея уже почти не оставалось времени, так как ему было необходимо присутствовать на приближающемся приеме. Но он отказывался уезжать, не встретившись хотя бы раз с лидером Бейше. В конце концов, этот китайский мафиози владел ключом к сердцу Михаила, а значит, ключом к благосостоянию семьи. И все же, после стольких неудачных попыток, он начинал думать, что ему все-таки придется уехать ни с чем.

- В данный момент он должен быть на деловой встрече в этом отеле. Когда она закончится, ты его увидишь. – По каким-то причинам Борис охотно помогал ему в осуществлении его плана. Это интриговало и заставляло задуматься о важности этого лидера гонконгской триады.

- Ага, а вдруг он выйдет через черный вход? Чтобы его не пришили или типа того?

Борис негромко рассмеялся в ответ. – Пришили? Фейлона? Это Гонконг, Алексей, здесь никто не посмеет покуситься на его жизнь. Это его территория. Этот остров ему, можно сказать, практически принадлежит. К тому же, он всегда останавливается здесь выпить чаю, так что через черный вход он не уйдет.

Алексей слушал в благоговении. – Откуда ты столько знаешь?

Борис закатил глаза и вздохнул при воспоминании о том, через что ему пришлось пройти несколько месяцев назад.

- Твоему брату понадобилось шесть месяцев, чтобы уговорить его на один-единственный ужин. Представь, какого рода информацию о нем мне приходилось добывать.

Алексей представил и расхохотался. Ему стало еще любопытнее, почему Михаил так зациклился на Фейлоне. Шесть месяцев добиваться кого-то – это безумие.

- До сих пор не могу поверить, что он влюбился в грязного китайца.

Глаза Бориса расширились от шока. – Грязного? Ты и впрямь представления не имеешь о ком говоришь, да? – Он подумал, что бы сказал Михаил, услышь он подобное. Поставить это слово в одном предложении со словом «Фейлон» было исключительно неуместно.

Алексей лишь пожал плечами. – Ну, я ведь здесь как раз, чтобы узнать, так ведь? Не забудь указать мне на него.

Младший брат и в самом деле не имел представления, с кем собирался встретиться. Но его незнание репутации Фейлона только добавляло силы тому впечатлению, которое ему предстояло получить.

- Фейлон не нуждается в том, чтобы я тебе на него показывал. Если тебе нужны особые приметы, то, когда он в Гонконге, он почти всегда носит чонгсам, и у него длинные волосы.

Алексей не мог поверить своим ушам. Длинные волосы-то он мог представить, но…

- Чонгсам? В таком месте?

Что за несовременный парень, в которого по уши влюбился Миша?

- Алексей, это не то, что ты думаешь, – по его лицу Борис сразу же понял, что Алексей все понял совсем не так.

- Не то, что я думаю… – Алексей запнулся посередине предложения, подняв взгляд от бокала с мартини и увидев такое, от чего он в одно мгновение лишился слов.

В коридоре, в сопровождении пятерых телохранителей, появилась высокая, стройная фигура. Китаец в черном чонгсаме, с прямыми, гладкими волосами, спадающими на спину и грудь. Весь его облик был воплощением изящества и истинно королевского величия, но, самое главное, он был невероятно красив.

Алексей с судорожно бьющимся сердцем смотрел на человека, который не мог быть никем иным, как Лю Фейлоном из Бейше. Теперь ответы на его вопросы были у него перед глазами. Ему понадобился лишь один взгляд на Фейлона, чтобы понять, почему Михаил был готов отдать все ради того, чтобы остаться с ним. Этот человек был пьяняще красив. Настолько красив, что он сам без колебаний поступил бы так же, как его брат.

В ту же самую секунду, как Борис увидел выражение его лица, он понял, что его миссия выполнена.

- Алексей, – позвал он, – соберись. Я тебя представлю.

Фейлон как раз проходил мимо них, когда заметил Бориса и внезапно остановился, глядя на них. То, что Борис был здесь, заставило его пульс сорваться на бешеный ритм при мысли о том, кто, возможно, послал его сюда. Пусть даже Фейлон решил, что даст Михаилу уйти, но в глубине сердца он знал, что если тот захочет вернуться, он не сможет отказать. И то, что он ушел той ночью, ни сказав ни слова на прощанье, оставляло ему ниточку надежды. Возможно, Михаилу просто было нужно время. Возможно, он все-таки привязался к нему достаточно для того, чтобы вернуться. Но не в его привычках было отправлять с посланием Бориса. Михаил искал каждой возможности встретиться лично.

Борис встал и вежливо приветствовал его: – Лю Лаобан.

- Борис? – Он сделал глубокий вдох и затем спросил: – Что привело тебя сюда?

Он даже не заметил человека, стоявшего рядом с ним. Его разум сконцентрировался только на том, что должен сообщить Борис. Нет, не Борис – Михаил.

- Я хотел бы представить Вам Вашего нового делового партнера, – он указал на младшего Арбатова.

До сих пор не оправившийся от потрясения Алексей протянул руку для рукопожатия. – Алексей Арбатов.

Он впервые в жизни в буквальном смысле потерял дар речи, и собственное имя было единственным, что пришло на ум в данный момент. Он надеялся, что будет выглядеть уверенно и невозмутимо перед главой триады. Но невозмутимости как не бывало. Вблизи Фейлон был даже еще красивее. Как он мог оторвать взгляд от этого восхитительного существа? Как он мог заставить сердце не биться так громко, когда каждый дюйм его тела ныл от желания обладать этим человеком?

Пытаясь не обращать внимания на раздевающие его глаза, Фейлон пожал ему руку и приподнял бровь, когда услышал имя. – Алексей Арбатов? Младший брат Михаила? – спросил он, внимательно рассматривая его лицо. Даже несмотря на каштановые волосы, спадавшие до плеч, и глаза, зеленые, а не синие, этот человек, без сомнения, приходился Михаилу братом. Они были похожи, почти как близнецы, только Алексей выглядел моложе и расслабленнее. Черты его лица были мягче, скулы менее резкие, а взгляд, по сравнению с Михаилом, скорее обольщал, нежели внушал уважение. Алексей Арбатов был великолепен. Он был словно темная, искушающая копия Михаила. Но сердце Фейлона тосковало лишь по тем золотистым волосам. Единственные глаза, в которые ему хотелось смотреть, были голубого цвета, не зеленого. И только теперь до него дошло, что сказал Борис.

- Деловой партнер?

Борис кивнул. – Алексей берет на себя бизнес в Макао.

Он почувствовал, как кровь отливает от лица, когда он пытался осознать значение этих слов. – …а Михаил?

Алексей перевел дыхание и сделал шаг к Фейлону. Это его шанс занять место брата. Обычно ни он, ни Михаил так не поступали. Как бы они ни ссорились, у них никогда и мысли не бывало уводить друг у друга возлюбленных. Этот раз стал исключением. Фейлон просто неотразим.

- Михаил два дня назад вернулся в Москву. Он берет на себя управление семьей и теперь будет находиться там постоянно. Макао же отдано под мою ответственность, – он взял изящную ладонь и склонился, чтобы поцеловать ее. – Я с огромным удовольствием буду работать с вами.

Йо подавил желание вырвать руку Фея, которую сжимал молодой русский. Как он смеет? Даже Михаил не был так откровенен на людях. Эта мысль вызвала другую – а почему Фейлон ему это позволяет? Он не попытался выдернуть руку, и Алексей все еще держал ее, не собираясь отпускать. Казалось, ему все равно. Он был полностью спокоен, слишком спокоен. Слишком неподвижен.

Йо осторожно тронул хозяина за руку. – Фейлон-сама?

Фейлон стоял, оцепенев до кончиков пальцев. Он ничего не ощущал – ни руки Алексея, державшей его ладонь, ни губ, целовавших ее. Он ничего не видел перед собой, а в голове эхом повторялись слова Алексея: «Михаил вернулся в Москву…»

- Фейлон-сама, – на этот раз Йо позвал громче.

Михаил уехал…

Внезапно он почувствовал головокружение, и его тело слегка покачнулось. Это было практически не заметно, но Йо мгновенно сориентировался. Как можно естественнее, так, чтобы остальные не увидели, что его хозяину дурно, он подхватил Фейлона под руку, поддерживая его и не давая упасть.

Нужно было что-то делать.

- Господин Арбатов, Борис, у Фейлона-сама через тридцать минут еще одна встреча. Прошу нас извинить, мы должны идти, – в этот момент он просто хотел увести Фейлона как можно быстрее.

Алексей широко улыбнулся и, наконец, выпустил руку Фейлона. – Не позволяйте мне вас задерживать. Уверен, у нас впереди еще много времени, чтобы узнать друг друга.

Будучи не в состоянии нормально себя контролировать, Фейлон ничего не ответил. Мысленно его здесь не было. Йо еще раз извинился и повел его в ожидающий у входа лимузин.

- Обратно в Бейше. Быстро, – приказал он водителю.

Алексей не отводил от машины взгляда, пока она не скрылась из вида, а затем повернулся к Борису и понимающе спросил:

- Ты ведь все это с самого начала спланировал, да?

Борис хмыкнул: – Я спланировал? Это ведь ты хотел его увидеть, разве нет?

Зажигая сигарету, молодой русский саркастически усмехнулся. – И это объясняет, почему ты намекнул моему отцу насчет Мишиной одержимости им и предложил, чтобы меня вызвали и отдали Макао мне. Ты на самом деле думаешь, что я настолько глуп, чтобы не понять это?

Борис молча слушал и ждал, что младший Арбатов скажет насчет своих намерений. Алексей оказался умнее, чем он думал.

- Знаешь, у меня была мысль рассказать Мише обо всем, раз уж ты имел наглость вмешаться в мою жизнь, но я решил, что, пожалуй, сначала приеду и посмотрю, что ты для меня припас. Тебе повезло, он и впрямь абсолютно неотразим.

По лицу Бориса скользнула торжествующая улыбка. Повезло? Везение здесь ни при чем. Михаил обычно интересовался женщинами куда больше, чем мужчинами, но один взгляд на лидера Бейше – и он погиб. Алексея всегда интересовали исключительно мужчины. Более того, в его вкусе были скорее хорошенькие, чем утонченные. С учетом обстоятельств, Борис не предполагал – он точно знал, что Алексей ни за что не пропустит такого человека, как Лю Фейлон. Как бы ни раздражало его присутствие Фейлона, он не мог не признать, что его красоту невозможно было описать словами.

- Если я правильно понимаю, ты принимаешь мое предложение?

Молодой русский фыркнул: – Рано радуешься, Борис. Пока что я буду действовать в соответствии с твоими планами и предприму меры, чтобы Миша не вернулся в Макао. Но знай, – он придвинулся ближе и зашептал ему на ухо: – Стоит мне узнать, что ты замышляешь что-то в том же роде против меня, и я с огромным удовольствием отрежу тебе яйца и скормлю их свиньям. А если Михаил узнает о том, что ты сделал, молись, чтобы только этим и ограничилось.


***

Фейлон молча стоял в своем кабинете, опираясь ладонями о край стола, чтобы не упасть. Той ночью Михаил не просто ушел, не сказав ни единого слова – он ушел навсегда. Взять в свои руки семейный бизнес – не та вещь, которую человек решает за одну ночь. Нет, все это было тщательно спланировано. Михаил знал об этом уже заранее, но молчал. Когда он собирался сказать хоть что-нибудь об этом?

Собирался ли вообще говорить ему?

В сердце закипел гнев. Этот ублюдок играл с ним с самого начала. Если бы он хоть что-то для него значил, Михаил рассказал бы ему о своих планах. Наверное, искал лазейку чтобы, наконец, свалить, и инцидент в Японии как раз очень удобно подвернулся под руку. Этому сукину сыну не хватило даже простой порядочности сказать ему об этом в лицо. От него просто избавились самым оскорбительным способом, каким только возможно, в присутствии его подчиненных. Он, лидер Бейше, благополучно опустился до заурядной шлюхи. Только подумать о том, что он верил тем словам, открывался тем объятиям, не видя простой истины. Только подумать о том, что он три недели всего лишь развлекал его своим телом!

Он почувствовал тошноту, когда в его ушах эхом отозвались слова Михаила: «Все, что я делал, – любил тебя, Фейлон».

Хитрый сукин сын! Ты так любил меня, что сделал своей шлюхой!

Чем больше он об этом думал, тем сильнее в нем поднималось искушение выброситься из окна. Как он позволил себе пасть так низко? Почему он настолько глуп? Позволить так одурачить себя – и не один раз, а дважды – было непростительно.

Его безостановочно трясло от ярости. Внезапно он почувствовал, как его легкие сжимаются в груди, так, что ему едва удается проталкивать в них воздух.

- Йо… – он попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь еле слышный звук. Держась одной рукой за грудь, он ухватился другой о край стола и упал на колени. Задыхаясь, он собрал последние силы и попытался крикнуть еще раз:

- Йо!

Дверь резко распахнулась, и Йо рванулся к лежащему на полу Фейлону.

- Я… н-не могу… дышать…– Фейлон сжал руку своего телохранителя, через силу выговаривая слова.

С большим трудом сохраняя спокойствие, Йо быстро поднял Фейлона с пола и положил на диван. – Тао! – закричал он во всю силу легких, и тот вбежал в комнату.

Мальчик едва не завопил от ужаса при виде того, что случилось с его хозяином. – Фей-сама!

- Позови доктора Квана! Скорее!

Через несколько минут Тао бегом вернулся в кабинет в сопровождении личного домашнего врача Фейлона, который сразу же вколол ему какой-то препарат для облегчения состояния. Йо с тяжелым сердцем смотрел на это, прижимая к себе плачущего Тао.

Вскоре Фейлон задремал. Доктор Кван вытер выступивший на лбу пот и жестом указал Йо выйти вместе с ним из комнаты.

Там он сделал глубокий вдох и неохотно произнес:

- Панический синдром. Первый раз – всегда самый тяжелый. Происходило ли с ним в последнее время что-нибудь плохое?

Йо не знал, как ответить на этот вопрос. «Что-нибудь плохое» случалось с Фейлоном в течение всей его жизни. Будучи главой Бейше, имея за плечами такое прошлое, и при этом совсем недавно пережив то, что произошло в Токио, Фейлон, возможно, имел более чем достаточно причин не хотеть жить. Но он успешно держался вплоть до сегодняшнего дня. До того, как встретил Алексея Арбатова.

Воспоминание, что именно сказал Алексей, заставило его застыть, он только теперь понял, что Фейлон, должно быть, впервые услышал новость об отъезде Михаила от Алексея, и именно это повергло его в такой шок. Михаил ему ничего не сказал. Просто уехал. Внезапно он почувствовал тошноту. Во имя всего святого, почему такое постоянно происходит с Фейлоном? Почему люди, которым он доверяется, бросают его – уже во второй раз? Еще не затянулась та рана, что нанес ему Асами, и вот Михаилу нужно было появиться в его жизни, и нанести еще одну.

- Скажем так, доктор, кое-что произошло, но я не могу поделиться этой информацией. Что вы можете для него сделать?

Кван тяжело вздохнул, прежде чем ответить.

- Приступы паники – проблема физиологическая. В острых случаях потребуется лечение в стационаре.

Едва он произнес слово «стационар», как Йо так на него посмотрел, что доктор поторопился предложить другую альтернативу. Фейлон в больнице? Немыслимо. Кто ему посмеет даже заикнуться об этом, не проживет и минуты.

- Тогда я могу прописать ему таблетки, успокаивающее. Как он спал в последние дни?

Йо устало покачал головой. – Не думаю, что он вообще спал, с тех пор как вернулся из Японии.

- Тогда я еще добавлю снотворное. С этого момента вам с Тао вменяется следить за тем, чтобы он их принимал, потому что, если он не будет этого делать, я не знаю, как еще ему можно помочь. Я хотел бы, чтобы кто-нибудь постоянно был рядом с ним ближайшие дни. Просто на случай, если повторится то же самое.

Когда Кван ушел, он вернулся в комнату. Тао сидел у кровати хозяина, все еще рыдая.

- С ним все будет хорошо? – спросил он, вытирая слезы.

Йо мягко сжал плечо мальчика. – Ничего серьезного, Тао. Но ему нужно будет принимать лекарства, пока он не поправится. Поможешь мне в этом?

По лицу мальчика пробежала слабая улыбка, когда он услышал, что ничего страшного не произошло. – Конечно. Не беспокойся, Йо-сан, Фей-сама никогда раньше не отказывался принимать таблетки.

- Не эти таблетки, – подумал Йо про себя.

Стоит Фейлону узнать, что это антидепрессанты, и им всем придется спасаться от его гнева бегством. Но не стоило беспокоить мальчика информацией, которой он не мог понять.

- Доктор Кван сказал, что кто-нибудь должен оставаться рядом и присматривать за ним. Я думаю, ты будешь не против заняться этим.

Тао кивнул. – Я останусь здесь.

(продолжение следует)

Глава 10
В комнате было темно и тихо. Фейлон поморгал и попытался глубоко вдохнуть, чтобы избавиться от тяжести в груди. Он почувствовал что-то теплое рядом с собой и, повернув голову, увидел Тао, который сидел у кровати, положив голову на матрац, и крепко спал.

Почему Тао здесь?

Тао никогда раньше не сидел с ним, пока он спал, даже когда Фейлон болел. Он никогда не просил об этом, а сам Тао не предлагал.

Медленно, бесшумно Фейлон принял сидячее положение, стараясь не нарушить чуткий сон мальчика. Он ласково взглянул на Тао. Так спокойно спит. Он уже забыл, каково это – беззаботно спать, не тревожась о том, что наутро может случиться что-то плохое, или о том, не потеряет ли он то, что ему дорого.

Мальчик выглядел таким невинным. Иногда Фейлон думал, а был ли в его собственной жизни хотя бы крошечный отрезок, когда он сам был вот так невинен? До того как жизнь оставила на нем несмываемую печать вины и позора, был ли он хоть когда-то настолько безмятежен и спал ли так же спокойно?

Как и он сам, Тао был брошенным ребенком, которому повезло, что его взяла к себе богатая семья. Вот только Тао удача улыбнулась больше, чем ему самому – когда Фейлон взял мальчика под свою опеку, он дал себе клятву, что приемыш будет счастлив, что он даст ему все – покой, безопасность, тепло, любовь. Если он сумеет вырастить мальчика, оделив его всем этим, то, может быть, – всего лишь, может быть – его собственная жизнь хоть в чем-то состоится. Пусть в глазах людей он спаситель Тао – для него, наоборот, Тао – единственная надежда на спасение.

Именно поэтому его сердце смягчалось всякий раз, когда он смотрел на мальчика. Пусть боль никуда не делась, он всегда сумеет найти в себе достаточно сил, чтобы жить дальше, просто потому, что Тао рядом.

Боль. Нельзя сказать, что она никогда не оставляла его. Совсем недавно он впервые познал, каково это – не чувствовать боли. Забыться в кольце теплых рук. Раствориться в нежном поцелуе, на короткий миг обретая то, чего всегда был лишен.

Но все это было ложью, иллюзией, которую он сам себе создал. Неужели ли нет никого, кроме Тао, кому он мог бы доверять? Вообще никого?

- Фей-сама?

Голос Тао заставил его вздрогнуть. Наверное, он разбудил его каким-то звуком. Тао потер глаза и улыбнулся.

- Похоже, Вам уже лучше, Фей-сама. Я так рад.

- Ты давно здесь?

- С тех пор, как Вы заснули, Фей-сама. Доктор Кван сказал, чтобы кто-нибудь посидел с Вами и проследил, чтобы Вы приняли эти лекарства, – Тао показал ему на таблетки на столике у кровати.

Фейлон бросил один взгляд на названия препаратов и закрыл глаза. Антидепрессанты. Кван, что, всерьез думает, что он станет их принимать?

- Я приму их позже.

Он взглянул на часы. 9 вечера. Тао давно пора в кровать. Да что же такого Кван ему вколол, что он так долго проспал? Когда он отключился, за окнами было еще светло.

- Иди спать. Со мной все будет хорошо. Не надо за мной присматривать, – мягко сказал он.

- Но, Фей-сама… – Тао знал, что оспаривать приказы хозяина нельзя, но не простил бы себе, если бы приступ повторился, а рядом никого не оказалось. Чем Фей-сама болен, не понятно, но ему явно было очень плохо.

Обеспокоенные глаза Тао заставили Фейлона почувствовать себя неуютно. Через что ему ни приходится сейчас проходить, несправедливо давать этому сказываться на мальчике.

- Если так сильно беспокоишься, позови ко мне Йо.

Улыбка на лице Тао облегчила тяжесть на его сердце.

- Слушаюсь, Фей-сама.

Он молча смотрел, как Тао выходит из комнаты. Что же такое приключилось с ним сегодня? Он медленно потер грудь ладонью. Он все еще помнил, как сильно ее сдавило. В первый момент ему показалось, что он сейчас умрет. Если Кван прописал только антидепрессанты, значит, это связано с психикой. Если подобные симптомы были вызваны психологической проблемой, означать это могло только одно…

Он закрыл глаза и сжал зубы. Как он жалок. Могущественный Лю Фейлон из Бейше страдает от приступов паники. Попытавшись подняться с кровати, он застонал от разрастающейся боли в груди. Как раз в этот момент в дверь постучали. Наверное, Йо пришел.

- Входи.

Вставая с кровати, Фейлон видел, как медленно открывается дверь. Видимо, он сделал слишком резкое движение – или же голова у него кружилась сильнее, чем ему казалось, – он почувствовал, что не может устоять на ногах. Йо кинулся к нему.

- Осторожнее, Фей-сама. Не вставайте слишком резко.

Головокружение не проходило. Он вцепился в плечо Йо, пытаясь не упасть. Одной рукой поддерживая его под локоть, а другой за талию, Йо помог ему встать на ноги и держал так, пока Фейлон не пришел в себя. Хотя и не преднамеренно, Фейлон оказался практически в объятиях Йо, настолько близко, что мог слышать, как быстро бьется его сердце. Странно, но стоило ему почувствовать тепло чужого тела, как сдавленность в груди стала спадать. Это было знакомое ощущение. Это тепло. Он чувствовал его раньше, но с другим, не с Йо.

Стиснув кулаки, он попытался изгнать из головы эту мысль и высвободился из рук своего доверенного телохранителя. Коротко поблагодарив, он подошел к окну и посмотрел на ночное небо. Так тихо. Темно. Точно как в его сердце.

- Вы не приняли таблетки, – голос Йо был полон беспокойства.

- И не собираюсь. Убери их с глаз долой, – ответил Фейлон, не оборачиваясь.

- Нет.

Совершенно не ожидавший неповиновения Фейлон медленно повернулся, глаза его налились кровью.

- Что ты сказал?

Ему еще никогда не приходилось получать такого ответа. В Бейше на это не осмеливался никто. Даже его ближайший телохранитель.

Стоявший всего в нескольких шагах от него Йо ответил ему прямым, вызывающим взглядом.

- Я был рядом с Вами семь лет. Я Вас не боюсь. Примите эти таблетки. Не хочу видеть, как Вы страдаете.

- Ты осмелился приказывать мне?

Ничуть не смущенный испепеляющим взглядом хозяина, Йо стоял на своем.

- Я поступаю так ради Вас. Если это Вас так злит, ну что ж, убейте меня. Но, не считая Тао, у Вас нет человека, преданнее меня. Я это знаю. Вы это знаете.

К его удивлению, Фейлон громко расхохотался, но его саркастический смех был направлен скорее на самого себя, чем на это немыслимое по дерзости заявление. Отсмеявшись, он жалобно улыбнулся Йо.

- Йо, почему ты вообще до сих пор со мной? Я совершенно не гожусь править Бейше. Твой хозяин – обыкновенная шлюха, и ничего больше. А ты все равно хочешь служить мне.

Йо, конечно, был в курсе произошедшего. Он знал, что Михаил значил для Фейлона. И он был сегодня с ним, когда этот ублюдок передал ему сообщение. Фейлону было тяжело смотреть Йо в глаза. Сейчас, когда его драгоценный хозяин стоит перед ним, предельно униженный, что Йо может подумать о нем?

Видеть его таким было для Йо больше, чем просто больно. Гордый Лю Фейлон из Бейше, прекрасный цветок, которого он не смел коснуться, сломлен, доведен до полного отчаянья. Ему следовало возненавидеть этого русского, следовало желать его смерти, но что-то подсказывало Йо, что здесь что-то не так. Что-то не вязалось. Нежность, которую он замечал в глазах Арбатова, не могла быть обманом. И если он прав, то единственное, чем он может помочь Фейлону выбраться из его состояния, это открыть ему глаза, и не важно, насколько ему самому будет при этом больно.

- Он любит Вас.

Фейлону нужно услышать это, раз он не способен сам это понять.

- ОН УЕХАЛ!

Фейлон не просто повысил голос – он заорал. Крик потряс всю комнату – и сердце Йо. Обращенные на него прекрасные глаза были сухи, но Йо казалось, что он видит непролитые слезы на лице своего господина. Фейлон разговаривал не с ним. Он кричал на самого себя, силой заставляя себя поверить в то, что отказывалось признавать его сердце.

Йо шагнул к нему и протянул руку, чтобы смахнуть невидимые слезы. Он рисковал жизнью, делая это, но ему уже было все равно. Фейлон заслуживал гораздо большего. Гораздо. Он заслуживал, чтобы его любили. Любили по-настоящему. Где-то внутри великого дракона Бейше прятался маленький мальчик, покинутый, забившийся в уголок в ожидании, что кто-то достучится до него.

- Я здесь и всегда буду здесь, – мягко сказал Йо, тыльной стороной ладони проводя по щеке Фейлона.

«Он любит Вас».

Эти слова словно бритвой полоснули по сердцу Фейлона. Правда это или нет, он не знал. Но он знал, что в присутствии Михаила обретает способность нормально дышать. В этих объятиях он смог бы со временем полюбить себя самого. После того, что между ними было, он надеялся, что эти чувства взаимны. Что Михаил любил его не меньше, чем он Михаила. Но все это было ложью. Остались лишь злость и боль. Он не знал, как вынести столько боли – столько, что, сломленный ею, он был готов взывать о помощи.

Фейлон понял, что прижимается щекой к ладони Йо. Каким-то образом это облегчало тяжесть на сердце. Это было именно то, что ему нужно – кто-то, кто сможет прогнать эту боль. Хоть кто-нибудь.

Он наклонился, притягивая к себе Йо за галстук, так, что их губы почти соприкоснулись.

- Поклянись, – мягко сказал он, – что ты никогда не оставишь меня. Поклянись мне своей жизнью, Йо.

Йо сглотнул ком в горле, пытаясь выровнять дыхание. Предмет его желаний был прямо перед ним – и тянулся в его объятия.

- Я клянусь своей жизнью. Я никогда не покину Вас.

На долю секунды ему почудилась слабая улыбка на прекрасном лице. Но лишь на миг, такой короткий, что, возможно, это было просто игрой его воображения. Фейлон поцеловал его. Поначалу он не ответил, уверенный в том, что ему это снится. Но ни один сон не мог быть так сладок. Иллюзия не могла излучать такое тепло. Фейлон действительно целовал его. Стройное, изящное тело, которое он так желал, действительно было в его объятиях.

Фейлон прижался к Йо, отчаянно ища что-то, что положило бы конец его страданиям. Кого-то, кто вернет ему ту теплоту, что давал ему Михаил. Кого-то, кто даст ему почувствовать себя любимым и ценимым, как Михаил любил и ценил его. Просто хоть кого-нибудь, кто сможет унять эту боль.

Йо чувствовал, как бешено мчится по венам кровь, наполняя неутолимой жаждой каждую клеточку его тела – жаждой, которую он держал взаперти в своем сердце в течение семи лет. Он крепче прижался к мягким губам, и Фейлон без колебаний ответил ему. Сейчас он может прикоснуться к неприкосновенному. Конец жесточайшей семилетней пытки был от него на расстоянии руки. Ему нужно было только протянуть ее.

Но мог ли он?

Йо закрыл глаза и собрал всю свою силу воли, чтобы заставить себя разорвать поцелуй. Не важно, что это было безумно больно, он должен был сдержать себя. Он не мог так поступить с Фейлоном. Фейлону нужна не его любовь и не его объятия. А другого. Он не сумеет заполнить эту пустоту. Воспользоваться тем, что его господин сейчас уязвим как никогда, означает сделать из себя очередного подонка. Последнее, что Фейлону нужно сейчас, это чтобы кто-то снова использовал и тем самым оскорбил его. Он этим человеком не станет. Фейлон значит для него гораздо больше. Больше, чем его собственные эгоистические потребности.

- Йо?

Под вопросительным взглядом аметистовых глаз Йо отвернулся и пробормотал извиняющимся тоном:

- Я не могу этого сделать. Простите.

Комнату наполнила тягостная тишина. Но через минуту Фейлон негромко рассмеялся. Взглянув в его глаза, Йо увидел, что они совсем не смеются.

- Семь лет ты смотрел на меня, раздевал меня взглядом. Ты думаешь, я не знал? И вот теперь, когда я сам разрешил тебе, ты не можешь.

Он говорил медленно, в голосе не было ни сарказма, ни гнева. – Я и впрямь настолько жалок, Йо? Настолько запятнан, что даже ты больше не можешь заставить себя прикоснуться ко мне?

- В моем теле нет ни единой частички, которая не хотела бы касаться Вас сейчас, и Вы это знаете, – ответил Йо, не отводя взгляда, чтобы показать, что его слова искренни. – Вы хотите не меня, и потом только пожалеете.

- Пожалею? – повторил Фейлон с язвительной усмешкой, вскоре растаявшей под выражением такой тоски, что сердце Йо разрывалось от сочувствия. Затем он тихо спросил:

- Я пожалею, Йо? А ты?

- Я нет. А Вы – да.

Сожаление. Способен ли он еще жалеть о чем-либо? Что есть сожаление, если не понимание, что что-то сделано неправильно и скажется на будущем? А у него больше не было будущего. – по крайней мере, в сердечных привязанностях. Его предали дважды – все, хватит. Третьего раза не будет. Нет, он не будет жалеть. Он уже потерял способность полюбить что-то или кого-то настолько, чтобы жалеть.

- У меня не осталось ничего, о чем можно жалеть, Йо.

Ему просто было нужно, чтобы кто-то был рядом, а Йо – это все, что у него осталось.

- В данный момент мне требуется чье-нибудь общество, и я прошу тебя. Не отвергай меня.

В других обстоятельствах подобные слова заставили бы Йо упасть к ногам Фейлона, и даже сейчас он был на грани этого. Ему больше жизни хотелось ухватиться за возможность и выполнить свое заветное желание, и только невероятное мужество и самообладание позволили ему отказаться от того, за что он был готов отдать жизнь.

То, что он сейчас скажет, ранит Фейлона, но не сильнее, чем его самого.

- В данный момент Вы мой господин, а я Ваш подчиненный, – он поклонился. – Лю Лаобан.

Не говоря больше ни слова, Йо вышел из комнаты, и Фейлон улыбнулся сам себе. Яснее быть не могло. Этот титул в устах Йо прозвучал, как пощечина.

Йо – это все, что у него осталось.

При этой мысли ему захотелось расхохотаться. Кого он обманывал? Не осталось никого… совсем никого… Комната была так же пуста, как его сердце. Даже если он забьется в угол и расплачется, никто не утрет его слезы. Как бы ему ни было больно, ни одни руки не утешат его. Никому нет дела, жив он или нет.

Йо молча стоял, закрыв глаза и прислонившись к двери, пытаясь не думать о том, что происходило в комнате после его ухода. Нельзя было сейчас оставлять Фейлона одного, но еще немного, и он не смог бы себя удержать. И теперь его господин остался наедине со всей жестокостью жизни в самом ужасном ее проявлении, запертый один на один со своей болью и пустотой в сердце. Единственный человек, который был ему дороже жизни, мучился по ту сторону двери, и он не был способен помочь. По щеке скатилась одинокая слеза. Всего одна. Как бы ни болело его сердце, Фейлону сейчас во сто крат хуже. У него нет права лить слезы над собственной болью.


***

11 вечера.

Щелкнув замком, дверь открылась, и из спальни с непроницаемым лицом вышел Фейлон.

- Мне нужна машина.

Сердце Йо на секунду остановилось при виде хозяина. На Фейлоне была черная шелковая рубашка, подчеркивающая каждый изгиб тела, три верхние пуговицы были расстегнуты. Словно этого было не достаточно, чтобы свести с ума любого, он надел черные штаны из эластичной, обтягивающей так, что виден был каждый мускул, ткани. Волосы были собраны в небрежный хвост, открывая взгляду соблазнительную линию шеи. В последний раз Йо видел Фейлона одетым так много месяцев назад, но мгновенно вспомнил, что означала такая одежда. Фейлон отправился на охоту.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять поднимавшуюся в нем горечь.

- Могу я узнать цель поездки?

В аметистовых глазах сквозил лед. – Это не входит в твою компетенцию. Подгони машину. Я еду один.

@темы: фанф по видоискателю "Жестокие намерения"