Делать то, что доставляет удовольствие, - значит быть свободным.
Жестокие намерения

Название: Cruel Intentions
Автор: FayC
Переводчик: Indrik
Бета: cattom
Рейтинг: NC-17
Жанр: романс, драма
Фандом: Viewfinder
Пейринг: Михаил х Фейлон
Дисклеймер: Все персонажи принадлежат Аяно Ямане
Статус: в процессе
Оригинал: kajornwan.livejournal.com/
Разрешение на перевод: получено

Глава 13
Прием проводился в большой бальной зале главной московской резиденции Арбатовых. Список гостей строго ограничивался родственниками и людьми, принадлежащими внутреннему кругу семьи.

Держа Михаила под руку и заставляя себя улыбаться, Феодора вошла в зал. Прием был организован в первую очередь для неофициального объявления о том, что семейный бизнес отныне возглавляет Михаил, поэтому было важно, чтобы перед гостями он выглядел наилучшим образом. Обычно для Михаила это не составило бы труда, но зная, в каком он сейчас состоянии, Феодора была не на шутку встревожена.

К ее облегчению, обходя комнату, дабы поприветствовать гостей, он казался вполне спокойным и улыбчивым. Немного молчаливее, чем всегда, но не до такой степени, чтобы это бросалось в глаза. Однако глубоко внутри – она видела это – он был совершенно вне себя. Ей нестерпимо хотелось узнать, что за этим стоит, и Алексей, кажется, был единственным, кто мог дать ответы на ее вопросы.

- Михаил.

Владимир Арбатов приветствовал старшего сына короткой улыбкой. Михаил улыбнулся в ответ и почтительно склонил голову.

- Постарайся, по крайней мере, пройти через все это как сын, которым я могу гордиться. Сможешь? – сохраняя по обыкновению невозмутимое выражение лица, произнес отец.

Феодора не могла ему не поражаться. Владимиру достаточно было лишь раз взглянуть на Михаила, чтобы понять, что с ним что-то случилось. Насколько он был безукоризненным главой семьи, глубоко уважаемым партнерами по бизнесу, настолько же он был любящим отцом, знающим своих сыновей лучше, чем кто-либо еще. Ведь он сам вырастил обоих, после того как их мать умерла родами, дав жизнь Алексею.

- Да, конечно, – ответил Михаил шепотом, но с абсолютной уверенностью в голосе. – Я ведь твой сын.

Отец кивнул в ответ. – Сюда идет твой брат, – сказал он, переводя взгляд на двери.

Михаил с тяжелым сердцем смотрел, как Алексей входит в комнату в сопровождении Фейлона. Вот теперь он был по-настоящему рад, что оставил оружие в комнате. От одного вида ухмылки на лице Алексея у него руки чесались выхватить пистолет.

Вцепившись в его руку, Феодора не отрывала глаз от мужчины в золотом чонгсаме рядом с Алексеем. Как только способна была воплотиться подобная красота в мужчине? Алексею всегда нравились симпатичные мальчики с налетом женственности, но этот был совершенно другим. Рядом с настолько красивым человеком она самой себе казалась уродиной. Но главная угроза заключалась не в этом – красивое лицо было лишь малой частью того, что приковало к незнакомцу взоры всех присутствующих в зале. Может, он на первый взгляд и казался похожим на девушку, но, без сомнения, был мужчиной – наделенным поистине королевским величием, сквозившим в каждом его движении, каждом жесте. Это не просто смазливый мальчишка, подобранный Алексеем в каком-нибудь клубе. Слишком неординарен, чтобы быть обычным человеком – и она укрепилась в уверенности, что он как минимум равен ей по статусу.

Легкая дрожь руки Михаила оторвала ее от этих мыслей. Теперь уже было очевидно, что внезапный срыв Михаила был связан именно с ним. Она могла поклясться, что услышала, насколько быстрее забилось сердце Арбатова, когда спутник Алексея подошел ближе.

- Пап, – улыбаясь, Алексей поприветствовал отца, чье внимание совершенно очевидно было сосредоточено на незнакомце. – Позволь представить тебе…

- Лю Фейлон из Бейше, – Фейлон протянул руку для рукопожатия, называя себя на чистейшем русском, прежде чем Алексей успел что-то сказать. И без того унизительно было по прибытии считаться бойфрендом Алексея, но позволить тому представить его главе семьи – это было уже слишком. – Вы, должно быть, Владимир Арбатов.

Владимир, удивленный именем гостя, на секунду замешкался и покосился на Михаила. Затем он протянул руку Фейлону. – Рад познакомиться с Вами лично. Прошу прощения, я не был предупрежден о Вашем визите.

- Это я прошу прощения. С моей стороны было крайне невежливо явиться без приглашения, – с достоинством ответил Фейлон мягким, бархатистым голосом, при этом внимательно изучая собеседника.

Он видел Владимира Арбатова в первый раз за двадцать лет – тот всегда вел дела с его отцом напрямую, без посредников. Тогда Фейлон был слишком юн, чтобы понять, насколько необычен этот русский. С такими бесшабашными сыновьями, как Михаил и Алексей, он предполагал, что их отец окажется таким же. К его удивлению, Владимир был им полной противоположностью. Он был спокоен, уверен в себе, величав и наделен отточенными навыками дипломата, с грациозно-скупыми движениями и не выдающим эмоций голосом. Владимир держался с такой уверенностью в своем праве отдавать приказы, что ему удавалось вызвать уважение любого человека, не произнеся ни единого слова. Поистине величественный глава клана – и Фейлон невольно им восхищался.

- Я рад приветствовать Вас в моем доме, – он кивнул ему и повернулся к Михаилу и Феодоре. – Вы уже знакомы с обоими моими сыновьями. А это Феодора Иванова, близкий друг семьи.

- Моя невеста, – очень четко произнес Михаил.

Феодора вздрогнула, когда Михаил так назвал ее. У нее сложилось впечатление, что их помолвка разорвана, да и раньше у Михаила никогда не было желания выставлять их отношения напоказ. Ей больно сдавило грудь, когда она поняла, что происходит. Ее используют – и то, как именно Михаил использовал ее, открыло ей глаза на то, кем был для него Лю Фейлон. Это и есть тот самый человек, который украл у нее Михаила, и сейчас он стоял перед ней и пожимал ее руку.

К удивлению Михаила, Фейлон взглянул на него и улыбнулся. Это была странная улыбка – одновременно чуточку саркастичная и печальная. Он слегка наклонил голову, встретившись с Михаилом глазами – словно бы в знак одобрения и признания поражения.

Это был тот ответ, которого он искал, за которым прилетел в Москву. Михаил дал ясно понять, кем он был для него – развлечением, к которому потерял интерес. Ему хотелось рассмеяться – он проделал весь этот путь, только чтобы найти подтверждение, что он действительно ничего не значил для Михаила. Но он должен был дать себе этот шанс: шанс верить, шанс дорожить, шанс любить и быть любимым.

В конце концов, нельзя сказать, что ему это совсем не удалось. Он верил Михаилу, он дорожил им – настолько, что приехал сюда и пошел на такое унижение – и, главное, он любил. Вот только Михаил не любил его.

- Мои поздравления, – он искренне улыбнулся Феодоре. – От всей души.

Он повернулся к Владимиру и наклонил голову в знак уважения. Не часто ему приходилось это делать, но старший Арбатов того заслуживал. – Вам, наверное, нужно уделить внимание другим гостям. Не позволяйте мне Вас задерживать.

Как только они ушли, Фейлон развернулся и пошел к дверям. Алексей молча вышел вслед за ним в засыпанный снегом сад. Фейлон остановился под старым деревом, очарованный сонной красотой голых, прогнувшихся под тяжестью снега ветвей.

- Прекрасно… – прошептал он.

Алексей шагнул ближе и стряхнул снег с блестящих черных волос Фея.

- Похоже, я выиграл пари, – улыбнулся он. В его улыбке не было обычного лукавства – ее можно было счесть искренней, если Алексей вообще был способен на искренность.

- Да, похоже, – ответил Фейлон так, словно это заботило его меньше всего на свете.

- Ты действительно его любишь, да?

Это был простой вопрос, и ответ на него был так же прост. Только он раньше не знал об этом.

- Думаю, да.

Алексей легко рассмеялся. – Знаешь, даже не пойму, радоваться мне или огорчаться.

Фейлон повернул голову и взглянул на Алексея с едва заметной улыбкой.

- Какое для тебя имеет значение, что я чувствую? Все, что ты от меня хочешь, – только секс, – он снова отвернулся к запорошенным снегом ветвям и тяжело вздохнул. – Именно этого все хотят от меня, разве нет? Это тело, которое ты считаешь таким красивым.

Несмотря на резкость слов, их интонация была скорее горькой – прежде всего потому, что Фейлон действительно верил, что это правда.

- Знаешь, Михаил не раз говорил мне, что я сам себя должен проклинать за свою внешность. Наверное, он был прав, – он помолчал и улыбнулся. – Я проклят.

Алексей снял пиджак и набросил на плечи Фейлона. – Может быть, и так. И может быть, мне и впрямь от тебя ничего другого не нужно, – впервые в голосе Алексея была слышна нежность. – А может быть, это прокляты все те, кто так на тебя смотрит.

- Не нужно, – Фейлон попытался вернуть пиджак, но Алексей ему не позволил.

- Не пойми меня неправильно. Я просто забочусь о своем призе. И не собираюсь замерзать здесь до смерти вместе с тобой, – он повернулся и пошел обратно к зданию.

- Алексей.

Тот, не оборачиваясь, только махнул рукой. – Скажу, чтобы не ждали тебя к обеду.


***

После десерта Феодора извинилась и покинула зал. Беспокойство не давало ей усидеть на месте, подталкивая сделать хоть что-нибудь. Да, известие о том, что Михаил намерен на ней жениться, чрезвычайно ее взволновало. Больше пятнадцати лет она была рядом с ним, любила его больше, чем любой другой сумеет его полюбить. И все же теперь она колебалась. То, что происходило, было неправильно. Несправедливо. И по отношению к Михаилу, и, тем более, к ней самой.

Он любил другого. Вот в чем была правда, жестокая правда, с которой ей предстояло жить. Даже зная ее, она все равно хотела, чтобы он остался с ней. Но ради чего? Ради того, чтобы она могла ежедневно изводить себя, зная, что он стремится быть в другом месте? В других объятиях?

Нет. Она выше этого. У нее есть гордость. Даже если его сердце не принадлежит ей, она будет достойна такого человека, как Михаил.

Она помедлила у двери, собираясь с духом. Пути назад уже не будет. Она сделала глубокий, неровный вдох и дважды постучала.

Фейлон расстегивал чонгсам, когда услышал стук. Оставив несколько верхних пуговиц расстегнутыми, он открыл дверь и увидел перед собой меньше всего ожидаемого гостя.

- Мисс Иванова?

- Феодора, – ответила она с легкой улыбкой. – Мне нужно с Вами поговорить.

Удивленный, он на мгновение замешкался, но затем пропустил ее в комнату. Если она вот так пришла к нему, значит, она знает о них с Михаилом. Но как много она знает? И почему она здесь?

- Вы, должно быть, удивляетесь, почему я здесь, – сказала она, усаживаясь на софу.

- Да, это так, – спокойно ответил он, пытаясь догадаться о причине ее визита.

Она помолчала, изучая стоявшего перед ней человека. Да, Фейлон и вправду ошеломляюще красив. Даже сейчас, немного бледный, он был прекрасен.

Она еще раз глубоко вздохнула и прямо взглянула в аметистовые глаза. – Вы любите его?

Этот вопрос настолько поразил его, что он чуть покачнулся. – Простите?

- Михаила, – пояснила она, и по ее глазам он понял, что она твердо намерена получить ответ.

Пойманный врасплох прямотой вопроса, он молча смотрел в ее прекрасные синие глаза, пытаясь собраться с мыслями. Михаил явно знал, как выбирать женщин. Феодора превосходила представительниц своего пола не только благодаря своей красоте, но и тому, что имела поистине королевскую силу духа смотреть ему в глаза и требовать от него ответа.

- Для Вас это что-то меняет? – спросил он спокойно.

Как бы ни было тяжело говорить это, она заставила себя произнести:

- Да. Потому что он Вас любит.

По лицу Фейлона пробежала грустная улыбка, он отвернулся и тихо проговорил:

- Почему-то мне трудно в это поверить.

- Что ж, постарайтесь поверить, – ее голос стал тверже. – Вы похитили его у меня.

Как будто ему и без того было не достаточно больно, ей обязательно нужно было прийти сюда и бросить ему это в лицо, вынуждая сказать то, признаться в чем для него было труднее всего на свете.

- Он выбрал Вас.

Она посмотрела на него, теперь в ее глазах дрожали слезы. – Нет, не выбрал, – ее голос дрогнул, а пальцы сжались в кулак. – Это была проверка. Он использовал меня, чтобы проверить тебя. Меня! Понимаешь?

Слезы катились по ее щекам, она пыталась унять дрожь, но эмоции взяли верх.

- Пятнадцать лет я жила ради него. Пятнадцать лет любила его всем сердцем. А теперь он разбивает наши отношения из-за тебя. Как ты вообще можешь стоять тут передо мной и говорить, что он тебя не любит?

Вместе со слезами она изливала свое сердце. Она слишком долго держала все в себе. Фейлон молча слушал, давая ей время выплакаться. Если бы только он сам мог бы плакать так же. Если бы только он сам был честен с самим собой.

Если бы только Михаил любил его, как она об этом говорила.

Феодора вытерла слезы и заговорила спокойнее:

- Я бы никогда не отпустила Михаила, если бы не знала, что без тебя он не сможет быть счастлив. Если ты любишь его, хотя бы каплю, тогда я умоляю тебя, иди к нему и освободи меня от этого. Но если ты не любишь его, тогда я надеюсь, у тебя хватит достоинства дать ему уйти.

Она медленно поднялась с софы, держась так царственно, как могла. – Вот это я и пришла сказать.

Фейлон с тяжелым сердцем проводил ее до двери. Насколько он ее жалел, настолько же восхищался ее мужеством высказать все ему в лицо. Эта женщина подходила Михаилу идеально. Во всех смыслах.

Перед тем как уйти, она остановилась на мгновение и взглянула на блеснувшую в расстегнутом вырезе чонгсама цепочку

- У тебя ключ, – она показала на цилиндрическую подвеску. – Он дал тебе его, верно?

Фейлон молча кивнул.

- Он до сих пор его носит, знаешь? – мягко сказала она. – Браслет.

Ее голос снова дрогнул, и в глазах блеснули слезы. До этого момента она не знала, что к браслету существовал ключ. Теперь она поняла степень любви Михаила к тому, кто стоял сейчас перед ней.

- Каждый день, Фейлон. Каждый день.


***

Проводив последнего гостя, Михаил развязал галстук. Было поздно, он устал, но не был уверен, что сумеет заснуть. Оставшись один в зале, он взял бокал, налил себе вина, сел за рояль и начал играть.

- Не слишком поздно, чтобы пить? – прозвучал у входа в зал знакомый голос.

Михаил поднял голову и язвительно усмехнулся.

- А тебе что за дело?

Фейлон вышел из тени и подошел к нему. Опершись локтем об отполированную крышку рояля и запустив руку в волосы, он посмотрел Михаилу в лицо.

- Мы можем не делать этого?

Михаил перестал играть и отвел взгляд от клавиш из слоновой кости.

- Чего именно?

- Этого.

Фейлон взглянул в голубые глаза с абсолютной искренностью.

- Не причинять друг другу боль.

- Друг другу? – Арбатов вздохнул и усмехнулся. – Это не я сбежал потрахаться на стороне, когда мы были вместе, Фей.

Эти слова резанули Фейлона, словно бритвой по сердцу. Сможет ли Михаил когда-нибудь простить его за то, что произошло в Японии? Сможет ли он сам когда-нибудь себя простить?

- Если тебе от этого станет легче, мне было не то чтобы особенно приятно, когда мне связали руки за спиной, а волосы намотали на кулак.

Он грустно улыбнулся сам себе. Если бы Михаил знал, как он хотел бы вернуться назад и изменить все, что произошло в тот день.

Михаил поднял на него полный ужаса взгляд, до него не сразу дошло, что пытался сказать Фей.

- Он тебя…

В ответ Фейлон просто молча посмотрел на него. Он не хотел этого говорить. Не мог об этом говорить, не возвращая страшных воспоминаний.

Он видел, как отражается на лице Михаила гамма мучительных эмоций. Злость, гнев, а затем тень разочарования.

- И он до сих пор жив.

- Поверь, и дня не проходит, чтобы я не ненавидел себя за это, – сказал Фейлон с грустной улыбкой. Даже теперь он, наверное, не способен убить Асами. Это звучало жалко, но это было правдой.

- Я не отрицаю, что есть вещи, которые пока не решены, и до тех пор, пока они не будут разрешены, я не смогу убить его. Но я – это я. И тебе давно пора это понять.

Он сделал шаг и встал вплотную к Михаилу, запустив пальцы в золотистые пряди.

- И я – вот он я, стою перед тобой, по собственной воле, и прошу дать еще один шанс. Нам обоим.

Знал ли Фейлон, что Михаил уже сам был готов рухнуть перед ним на колени? Как бы больно ему ни было сейчас, как бы хорошо он ни понимал, что и впредь Фейлон вновь и вновь будет причинять ему боль, больше всего он хотел вернуть их отношения. Но была еще одна, тревожившая его вещь.

- А Алексей?

- Алексей был мне нужен, чтобы попасть в твой дом. А ты и сам знаешь своего брата.

Михаил улыбнулся и, поймав Фея за запястья, начал целовать изящные руки, гладившие его волосы.

- Я и сам знаю своего брата.

Как глупо было думать, что он когда-нибудь сумеет покинуть Фейлона, глупо даже представить, что он сможет это вынести.

Михаил поднялся на ноги и, любовно лаская нежное лицо, мягко поцеловал Фея в губы, наслаждаясь тем самым, правильным вкусом, без которого он уже никогда не сможет жить.

- Я подсел, как на наркотик, – он на секунду оторвался, а затем вновь припал к его губам. – На это. На тебя.

Фейлон улыбнулся ему ласковой улыбкой, которая всегда наполняла сердце Михаила восторгом – улыбкой, обычно предназначенной только Тао.

- Никогда больше не уходи от меня, – прошептал Фей и прижался губами к губам Михаила. Как же он тосковал по тому, чтобы эти губы целовали его, чтобы тело Михаила касалось его тела, чтобы он был любим так, как любил его Михаил.

Одним быстрым движением Михаил поднял Фея и усадил на рояль, расстегивая пуговицы на его чонгсаме так торопливо, словно не мог уже вытерпеть ни секунды, чтобы снова не поцеловать, не обнять Фейлона – больше ничего на свете для него не существовало.

Михаил поцеловал его шею, услышав в ответ знакомый стон, от которого его член затвердел настолько, что он был готов кончить в любую секунду. Он сдерживался с огромным трудом. Фейлон ничем не отличался от себя прежнего, он видел это, он знал его слишком хорошо. Лишь стал чувствительнее обычного, резко вздрагивая при каждом прикосновении, вскрикивая так громко, что Арбатову отказывали остатки самоконтроля.

- Михаил, – хрипло, неровно дыша проговорил Фейлон, его руки нетерпеливо потянули рубашку Арбатова. – Возьми меня.

Михаил зарылся лицом в волосы Фейлона, целуя и покусывая его шею, пытаясь удержаться от того, чтобы не наброситься на своего любимого слишком грубо. Боль в низу живота становилась непереносимой, но он не хотел торопиться, хотел дать Фею все, что мог, все, чтобы вернуть себе место в его сердце.

- Проклятье, Михаил! – дрожавший от желания Фейлон рассерженно дернул его за волосы. – Сколько еще ты будешь издеваться? Ты мне нужен, немедленно.

Не было ничего более возбуждающего, чем видеть, как сильно Фейлон его хочет. Он готов был отдать целый мир, лишь бы всегда любоваться этим выражением на его лице.

Сев, он стянул с Фея шелковые штаны, надетые под чонгсамом. Его руки блуждали вверх и вниз по длинным, изящным ногам, пока он целовал нежную кожу внутренней стороны бедер. Фейлон отзывался мучительными вскриками, и Михаил чувствовал, как напрягается под его прикосновениями каждый мускул его тела. Он закрыл глаза, погружаясь в наслаждение слышать беспомощные стоны Фейлона, когда его пальцы скользнули внутрь.

Фейлон схватил его за волосы, сдернул со стула и проговорил сквозь сжатые зубы:

- Сейчас.

Мелодичный голос дрожал от настолько сильного желания, что Михаил просто не мог не уступить.

- Аххх… – Фей выгнул спину и громко застонал, когда Михаил одним движением вошел на всю длину. Михаил не отводил глаз от прекрасного лица, вновь и вновь подаваясь вперед. Обхватив рукой член Фея, он смотрел, как с каждым движением его руки в ритм его собственных толчков это лицо искажается от все усиливающихся ощущений. Кончая, Фейлон вцепился в его шею и резко запрокинул голову, с вскриком, который заставил Михаила излиться в него всего несколько секунд спустя.



В коридоре перед залом, прислонившись к стене, стоял Алексей с кубинской сигарой в зубах, прислушиваясь к звукам, перешедшим от громких стонов к тяжелому дыханию вцепившихся друг в друга любовников.

Улыбаясь, Алексей затянулся сладким дымом сигары.

Все еще не кончено. Далеко не кончено.

(продолжение следует)

@темы: фанф по видоискателю "Жестокие намерения"